История баронессы
Не нужно ждать лучших времен, нужно
приспосабливаться к тем, которые есть

Удивительная все-таки у нее судьба! Родилась в семье главы пресс-службы Академии наук СССР. Выросла в Праге, где работали ее родители. С детства говорила на трех языках, со временем выучила еще два. Закончила ГИТИС. Много снималась, в том числе и за границей. Во время съемок на юге Франции познакомилась с будущим мужем, бароном Эрнстом фон Гечмен-Вальдеком. Он сразу же сделал ей предложение, подсластив его тортом, на красной глазури которого красовался серп и молот. Она же взяла на раздумья целый год. Тщательно взвешивала, сможет ли поменять урбанистический мегаполис на тихие горные ландшафты. А через год раздумий предложение руки и сердца приняла. Так Катерина Урманчеева стала баронессой фон Гечмен-Вальдек. Но это было только началом ее невероятной истории.

- Это была любовь с первого взгляда?

- Нет, конечно. До сих пор помню первые слова, сказанные Эрнстом: "Наконец-то кто-то моложе восьмидесяти"! Сейчас думаю, что если бы я его не встретила, то, наверное, вообще бы не вышла замуж. Одно дело увлечения, а другое - семейная жизнь. В нашем знакомстве была какая-то предопределенность. Не должна была я оказаться за тем столом. Просто девушка, которую прочили в невесты Эрнсту, опоздала на самолет. А у меня, говорившей по-английски, совершенно случайно оказалось с собой маленькое черное платье. В этой истории было много странных совпадений. Оказалось, что корни наших фамилий означают одно и то же. Татарское слово "урман", как и немецкое "вальдек" означают "лес".

Кроме этих совпадений, оказалось, что и Эрнст, и Катерина - представители известнейших родов. Эрнст - потомственный барон из очень известной семьи. Его дедушка был владельцем театра "Ан дер Вин", в котором сегодня идут все венские мюзиклы. Другой дедушка - одним из владельцев концерна "Шкода". Дядя - знаменитый король оперетты Легар, одним из наследников авторских прав которого является Эрнст. Да и у Кати в роду были люди выдающиеся музыканты и деятели искусства: писатель Леонид Андреев и знаменитый архитектор Андрей Оль. Бабушка - певицей, дедушка - виолончелистом, солистом Большого театра, а его отец основал Тбилисскую консерваторию. Вот таким стал этот союз.

Катерина года три жила в Альпах. А потом вдруг проснулась с мыслью, которую все окружение посчитало бредом. Она решила поставить мюзикл. В России в 1998 году произошел дефолт, а вместе с ним на страну обрушился кризис власти, инфляция, в политике бушевали страсти. 

- Но я вдруг поняла, что пора дать слово тому поколению, которое приходит на смену старому. Трудности предстояли невообразимые. Но я с детства привыкла к борьбе с обстоятельствами и считала, что лучшие времена могут и не наступить. Надо было приспосабливаться к имеющимся в наличии. У меня уже были единомышленники в этой "безумной затее", которые стали потом деловыми партнерами. А после того как мой муж Эрнст просидел со мной на всех отборочных турах, просмотрев четыре тысячи кандидатов, сдался и он.

Гечмен-Вальдек- Какой безумный кастинг!
- И на остальных мюзиклах были кастинги не меньше. Но все эти усилия были оправданы. В результате все пели так, как никто и никогда. Мы задали нашими спектаклями очень высокую планку, и поэтому сегодня Москва легко отличает хорошее от плохого. Большая часть мюзиклов, которые идут по всему миру, у нас не выжила бы и дня. К сожалению, сегодня в нашей стране развитие жанра идет по пути буквального переноса шоу, а мы их адаптировали для России, переделывали и создавали целиком русские спектакли.

- Вы поставили три успешных мюзикла. Что планируете делать дальше?
- Вот уже год я смотрю с большим интересом в сторону Китая. Мне интересно сейчас сделать проект, который стал бы лицом молодого Китая. Это будет не "Метро", а самостоятельный спектакль, который просканирует ситуацию в современном китайском обществе. Молодежь хочет состояться и поэтому приезжает в столицу и сталкивается там со всеми проявлениями сегодняшней жизни.

Еще я думаю, что пришло время сделать киноверсию русского "Метро". За десять лет выросло еще одно поколение, которое иначе чувствует, по-другому относится к происходящему в стране.

- Неужели никогда ваши жизненные силы не подсаживаются?
- Нет. Ведь я общаюсь с приятными мне людьми, меня окружают только единомышленники. Я, как только заканчиваю один проект, сразу начинаю другой. У меня не бывает выходных. Работа - моя жизнь. И я получаю от нее огромное удовольствие. При этом я очень ленива по природе. Но когда мне действительно интересно, я работаю по 24 часа в сутки.

- А как же кастинги? Ведь они забирают энергию?
- От кастингов я никогда не устаю. Наверное, у меня, очень сильное биополе. А так как я сама актриса, то понимаю, что и объявлять оценку актерам нужно осторожно. У меня есть много фраз на этот случай. Среди них: "Вы слишком хорошо для нас поете".

- В ваших проектах участвовали талантливые люди. Почему не все из них состоялись?
- Им помешала мания величия. Это огромная драма, когда человек начинает принимать успех на свой счет и перестает работать над собой. Очень важно понимать, что мир устроен так, что как бы вы ни были известны, всегда миллиарды людей на планете не будут даже подозревать о вашем существовании. И если ты это понимаешь, то продолжаешь анализировать свою работу и развиваться. У меня всегда была такая возможность, потому что я все время дистанцируюсь от успехов и перехожу из состояния успешного продюсера в состояние домашней жены. И из этого состояния вижу, как реагируют наши многолетние друзья.

Гечмен-Вальдек- И как?
- Когда в Москве они видят щиты "Нотр Дама", испытывают шок. Потому что им и в голову не приходит, что успех может быть такого масштаба. Для них я - простая женщина, которая дома занимается кухней, обслуживает мужа и гостей. У нас абсолютный домострой. Так что мой облик и роль успешного продюсера вызывает у них изумление. И поэтому жить мне очень просто. Правда, я удивляюсь огромному количеству людей на российском рынке, готовых абсолютно на все. Они готовы заниматься, чем угодно: летать под куполом цирка, танцевать, кататься на коньках… Они ничего не производят, кроме себя самих. Этих людей очень много. Они настолько подвешены на крючок славы, что не могут существовать без подтверждения собственной значимости. Они зависимы от успеха, а любая зависимость - это слабость. И несвобода.

- Вряд ли они пойдут мыть пол в Большом театре, как Вы. Это был простест?
- Да, этот поступок был протестом. У меня дома был настоящий татарский домострой. Со мной, дико свободолюбивой, мой папа всегда боролся. Он, конечно, меня обожал и воспитывал строго для моего же блага. Папа добился своего. Он воспитал во мне волю к победе, и я мягкий человек, но становлюсь железной, когда речь идет о деле. Когда мой папа понял, что я сформировалась неожиданно для него, но именно так, как его устраивает, он мной начал гордиться и заботиться обо мне. Однажды моя подруга пришла ко мне в гости. К ней вышел мой папа и сказал: "Пожалуйста, подожди минутку, Катя сейчас выйдет. Я ей выжал сок, ей нужны витамины". Это было в период работы над мюзиклом "Нотр Дам де Пари". Представить себе моего папу в роли наседки, который заботится и выжимает мне сок, было трудно. Но люди - меняются.

- А вы?
- Я стала мудрее и начала хорошо понимать человеческие мотивации. Поняв, что никто не будет действовать в моих интересах, я стараюсь сделать так, чтобы люди хотели действовать с тобой заодно. На них бессмысленно обижаться и сердиться. Ты же не сердишься на то, что наступает зима или идет дождь. Когда ты это понимаешь, становишься намного терпимее.